TOP-10 Новые Добавить RSS

Обо всем расскажет RSS-лента

В каталоге лент: 2359


Авто (147) Общество (93) Бизнес (430) Дом (293)
Здоровье (115) Интернет (256) Компьютеры (157) Культура (204)
Образование (62) Отдых (110) Работа (66) Развлечения (168)
СМИ (140) Спорт (56) Справка (19) Наука и техника (43)


Записки провинциального доцента

Изображение http://xrenb.livejournal.com/ QR-код сайта http://xrenb.livejournal.com/
ОписаниеЗаписки провинциального доцента - LiveJournal.com | Формат: RSS 2.0
Url ленты:http://feeds.feedburner.com/livejournal/xrenb
Сервис: Проверить в FEED Validator | Читать в Яндекс.Ленте или в Google Reader
Сайт: http://xrenb.livejournal.com/ | найти в соцсетях: Яндекс.Поиск по блогамХабрахабрРамблер-ГруппыОтветы@Mail.RuMemoriБобрДобрTechnorati Digg
Содержание ленты... Записки провинциального доцента


Политология объявлена лженаукой
Tue, 01 Sep 2015 03:35:20 GMT

Оригинал взят у grey_dolphin в "политология объявлена лженаукой""политология объявлена лженаукой, ее преподавание в вузах отменяется... министр [] озвучил решение об отмене преподавания политологии в ВУЗах страны. Формальные поводы – темы предмета дублируются с другими науками, у политологии нет научной методологии, а учебная литература основана только на западных источниках, не содержит национального научного наследия и не освещает «[] модель» развития" http://www.asiaterra.info/news/v-uzbekistane-politologiya-ob-yavlena-lzhenaukoj-ee-prepodavanie-v-vuzakh-otmenyaetsyaЭто новость из Узбекистана. Но не удивлюсь, если в обозримом будущем нечто сходное случится и в России...
О тоталитарном дрейфе
Sun, 30 Aug 2015 04:44:41 GMT

Интервью Льва Гудкова "Новой газете". Вопросы задавал Андрей Липский.— Есть расхожая точка зрения (распространена как на Западе, так и в отечественной либеральной среде), что массовая поддержка российскими гражданами присоединения Крыма и всей нынешней путинской внешней политики, а также одобрение ими любых действий государства по закручиванию гаек внутри страны ввиду «враждебности окружения» — это дело рук российских СМИ, прежде всего федеральных телеканалов, эффективно обработавших сознание наших сограждан. Возникает вопрос: то ли у сограждан так плохо с мозгами, что они поддаются любому пропагандистскому воздействию, то ли главная причина в другом? Личные наблюдения, в том числе и за вашими исследованиями, убеждают меня, что сдвиг в сознании россиян в сторону изоляционизма, поиска врагов и готовности к тоталитарным практикам постепенно происходил задолго до украинских событий. Откуда взялся этот тренд и можно ли объяснить его исключительно воздействием пропаганды?— Пропаганда действительно очень серьезная, очень умелая и, с точки зрения Кремля, очень эффективная. В плане использования политических технологий она беспрецедентна: таких массированных кампаний и в позднесоветское время не было. Но никакая кампания не может переналадить мозги, поменять знак в сознании. Люди готовы верить в то, что предлагает пропаганда, потому, что пропаганда предлагает им то, что соответствует их картине реальности. Все мотивы, приписываемые Западу и так называемым внутренним врагам (равно как и власти), понятны людям, потому что это их собственные структуры сознания.— «То, о чем вы догадывались, но стеснялись сказать вслух»?— Точно. В этом смыслеПутин — лишь персонификация массовых представлений, их среднеарифметическое. Он — воплощение подавленных желаний, недоступных, а потому — вытесняемых моделей поведения. Но он не инициатор этого, он, если хотите, катализатор, активатор. Мне кажется, что ситуация гораздо серьезнее, чем это кажется на первый взгляд.Первые признаки реакции в общественном сознании стали заметны уже начиная с 1999 года, когда с Борисом Дубиным мы опубликовали статью «Время серых».— Уже тогда вы это время разглядели?— Не только мы. Левада писал о нарастании авторитарных ожиданий в обществе и усилении консервативного, реакционного тренда. Но политически эти тенденции начали проявляться примерно с 2002—2003 года — с административной реформы, с преследования независимых бизнес-групп, с подчинения ФСБ финансовых структур и потоков, структур государственного управления.— Началось все с медиа. Вспомним зачистку НТВ в 2000 году.— Это правда. Началось с медиа, с цензуры информации во время второй чеченской войны. И пошло-поехало.— Почему это произошло?— Да потому, что принципиальная часть институциональной системы, то есть наиболее важные институты, практически не изменилась с советских времен. Еще раз нам было продемонстрировано значение тайной политической полиции, которая, пользуясь своим особым, экстраправовым статусом и действуя в неправовых рамках, — устанавливает контроль над существующими системами, постепенно подчиняя их. Это оказалось несложно, потому чток власти пришли чекисты, бывшие сотрудники КГБ с их менталитетом, с их пониманием реальности, с их фобиями, а также представлениями об интересах государства. И они медленно и незаметно, но очень последовательно потянули за собой всю идеологию гэкачепистов. Напомню, что еще до путча тогдашний глава КГБ Крючков выступал с предупреждениями, что все намечаемые реформы и все демократическое движение инициированы, спровоцированы и проплачены Западом, Госдепом, что это скрытые агенты — сознательные или несознательные. Эта идеология проникала в деятельность новых российских госструктур и сохранилась до сих пор.Причем эти советские институциональные структуры не просто восстановились, а соединились опять в систему. То, что распалось в 91-м году, и то, что с переменным успехом пытались разрушить в первой половине 90-х годов, — сегодня в полной мере восстановилось.— Что конкретно ты имеешь в виду?— Так называемый тоталитарный синдром, описанный многократно в исследованиях тоталитаризма. Прежде всего это фактически однопартийная система. Потому что пул допущенных к власти партий —  это, конечно, не признак многопартийности, а просто разные фракции одной и той же партии, вполне подконтрольные системе. А что такое однопартийная система? Это сращение партии и государства, это установление контроля над всей административной системой и, соответственно — через управление социальными процессами, — над социальной структурой. Это сращение высшей власти с экономическими структурами. При, повторяю, всесилии тайной политической полиции, действующей вне правовых рамок и подчиняющей своему влиянию и суд, и прокуратуру, и другие институты. Процесс над Ходорковским в этом смысле весьма показателен.— Сюда же относятся, видимо, не только громкие процессы с политической подоплекой, но и прикрываемые силовиками и имитацией правосудия всевозможные поглощения, разорения и рейдерские захваты на экономическом микроуровне.— И на микро-, и на макроуровне. Потому что эта политика увенчалась созданием гигантских государственных корпораций. Они сочетают в себе государственные и частные признаки, поэтому не контролируются как государственные ведомства. Что дает простор для коррупции, обогащения и для прямого поддержания режима — корпорации становятся его казной, его карманами.Итак, что мы имеем? Однопартийную систему. Всесильную тайную политическую полицию. Контроль над средствами массовой информации, превращение их в средства пропаганды.— Ты еще говорил о сращении государства и экономики.— Разумеется. Причем это не просто подчинение политическим интересам всех финансовых потоков, но и постепенное выдвижение в экономике на первый план политических целей сохранения режима, а не развития экономики.То есть вопреки национальным интересам установился приоритет политических и геополитических интересов над интересами населения, самого общества и собственно экономики.Еще пару слов об однопартийной системе. Это не просто механизм поддержки так называемой суверенной электоральной демократии, но и устранение представительства разных групп населения, соответственно, и выражения их интересов, их точки зрения. Однопартийная система — это очень важное условие для создания тотального единомыслия. Конечно, при поддержке пропаганды, заменяющей объективную информацию и дискуссию.— Конструкция «ЕР плюс допущенные к власти партии-сателлиты» сильно напоминает то, что было в ГДР и в других странах «народной демократии». Сателлиты выполняют функции как бы представительства интересов тех, кого партии власти впрямую представлять неудобно, «очистки» таких неудобных социальных настроений от экстремизма и их включения в общую политику режима. Например, либеральные демократы занимаются некоей санацией национализма, а коммунисты работают с прошлым сознанием, тоже как бы пропущенным через центрифугу и очищенным от левачества.— Официальные «оппозиционеры» абсорбируют социальные протестные настроения в своих сегментах и нейтрализуют их, делая таким образом управляемыми для Кремля. «Управляемая демократия» превращает выборы в полностью контролируемый административный процесс. При этом подавляется групповое представительство, соответственно, возможность участия людей в политике, ответственность за принимаемые решения и важное для общественного сознания чувство, что «что-то можно сделать»: добиться своих целей, решить конкретные проблемы на федеральном, региональном, местном уровне.Пресечение таких возможностей создает в массовом сознании дефект, который психологи называются «выученной беспомощностью». Это когда, что бы ты ни делал, все равно ничего не получается. И тогда люди (как и животные, на которых психологи отрабатывали это) просто отказываются от действия.— В ваших исследованиях достаточно давно прослеживается идея бесполезности действия. Мол, «мы ни на что не влияем»…— 85% говорят, что… «я не могу ни на что повлиять», «я отвечаю только за свою семью» — и больше ничего. Тем самым разрушается сама ткань общества, ткань общественной солидарности.И еще один тоталитарный признак. Это — вождь, персонификация всего символически целого. В прежних конструкциях тоталитаризма он наделялся статусом харизматического лидера, обладающего особыми, необычайными личными свойствами. Но мне кажется, что такая фигура — обязательный компонент лишь домедийного, дотелевизионного тоталитаризма. Идея харизматического вождя (пророка, демагога, удачливого генерала) предполагает личное воздействие на массы на митингах, в каких-то публичных выступлениях. В наших условиях при такой интенсивности контроля в медиапространстве, при новых технологиях харизматический эффект может быть создан медийными средствами.Наш президент — это медийный персонаж, а не государственный деятель, предлагающий новые политические цели, новые горизонты и решения. Это не Черчилль, не Рузвельт, это функция медиа. Во время президентской кампании 2012 года 75% новостного времени занимали сообщения о Путине. Остальным кандидатам достались 25% на всех. Поэтому возникает эффект, который Левада называл «наведенной харизмой».Это создание образа всемогущего безальтернативного лидера, который, собственно, и должен определять всю политику.Еще одна очень важная вещь — идеология. До самого последнего времени я думал, что идеологии нет. Как говорится, only business. Но с украинским кризисом, с Евромайданом появляется и формируется вполне связанная, оформленная и практически действующая идеология.Это идея разделенной нации, которая снимает любые вопросы об институциональной системе — о представительстве, о праве, о международном устройстве, и, напротив, создает искусственную, мифологическую конструкцию, в центре которой тезис о существовании органического целого — тысячелетней России. Это вера в единство по крови или происхождению как в основу общественной солидарности.Здесь важно не только что говорится, но и что при этом вытесняется. А вытесняется идея многообразия, представительства, прав и ценности отдельного человека или групп населения. И это очень опасно, потому что основа современного общественного устройства — это именно представительство, позволяющее согласовывать и гармонизировать различные общественные интересы.Мне могут возразить: все исторически известные тоталитарные идеологии проспективные, они обещали тысячелетний рейх, коммунизм и прочие сияющие образы будущего, а эта — нет.Вообще-то тоталитарные идеологии обычно сочетали светлые перспективы с архаикой. Точнее, предполагали воспроизвести очищенное от недостатков, идеальное прошлое современными средствами и технологиями — будь то расовое превосходство в нацизме или архаическая утопия общины как государственное целое и с новейшими технологиями в коммунизме.Кроме того, все тоталитарные идеологии включают и фактор, который постоянно мешает реализации утопии, — это враги. Это еврейский заговор, это классовые враги или, как у нас сейчас, — американцы, Запад. Очень важный тезис для всех тоталитарных идеологий — это «гнилая» либеральная демократия, разложение. А противостоит этому здоровое начало, возрождение нации и государства, возвращение к традиционной морали.— Я, честно говоря, тоже не вижу в нынешней отечественной конструкции привлекательного для толпы проекта и образа будущего. Вижу только архаику — вплоть до явного мракобесия. Нет ли здесь какого-то методологического сбоя? Может, то, что у нас сегодня созревает, вовсе и не тоталитаризм?— Сбоя нет. Особенность нашего, имитационного или рецидивного, тоталитаризма: нынешний режим не изобретает новые программы, он берет остатки старой и склеивает.— Такой прихотливый постмодернизм?— Ну, похоже. Почему я и говорю, что это не продуктивная власть, она пытается рутинизировать последствия краха СССР, эклектически соединяя нужные для себя элементы, но не в состоянии произвести конструкцию или образ будущего, привлекательные прежде всего для молодежи. Там, например, нет идеи социальной мобильности.— Идея мобильности — это одна из самых мощных движущих сил прежних тоталитарных обществ.— Именно так. Было обещание карьеры (вполне реалистичное в условиях массового террора, «освобождающего» должности), было ощущение подъема, строительства нового общества и т.п. Здесь жемаксимум, что можно обещать, — это возрождение России на базе воспроизводства традиционных ценностей с противостоянием здоровой православной державы Европе, потерявшей свои христианские основания. На образ будущего это явно не тянет. Кстати, оппозиция пока тоже не в состоянии его предложить.— А причина этого не в самом ли запросе общества? Ведь элитные группы не просто вбрасывают что-то в общество, они до этого еще что-то в этом обществе собирают, «подслушивают», потом творчески перерабатывают под свои интересы, а потом уже вбрасывают. Нет ли здесь ощущения утомленности самого общества, которая не дает возможности любым — прогрессивным ли, реакционным ли — элитным группам «вытащить» из него этот образ будущего?— Это именно так, и в этом, мне кажется, самая тяжелая проблема и, если хочешь, причина тоталитарного рецидива. Потому что у общества нет сил сопротивляться. Самая большая проблема, с которой мы сталкиваемся, — это процессы саморазрушения общества и человека. Связано это с инерцией приспособления к репрессивному государству, с адаптивностью через понижение.При таком устройстве власть монополизирует право выступать от имени социального или национального коллективного целого. Претендуя на то, чтобы представлять общие ценности, она тем самым отказывает людям в признании их самодостаточности, их достоинства. А политически это выражается в устранении многопартийности и структур гражданского общества, в их подавлении. Это не отдельные вещи, а взаимосвязанные. Это, собственно, и есть социологическое выражение насилия, потому что насилие строится на том, что насильник, использующий средства принуждения, отказывает другому в признании его самодостаточности, естественности его прав, интересов, желаний, возможностей и всего прочего, навязывая свое понимание того, чем является он сам и окружающий его мир. Отсюда возникает идея бескачественности большинства, которое для патерналистского государства всего лишь объект управления либо источник ресурсов для себя. Это большинство лишено каких-то своих собственных автономных, неотчуждаемых качеств и достоинств.Если интересы государства превыше всего, то нет никакого логического или морального, правового барьера между уничтожением продуктов и уничтожением отдельных групп населения, объявленных врагами народа.Если власти решают — что есть мораль, что есть искусство, что достойно, а что нет, что есть история, как заниматься сексом и как воспитывать детей, — то это признаки установления тоталитарного контроля. Конечно, мы пока имеем дело лишь с попытками его навязать. Но мне важно сейчас подчеркнуть именно интенцию на это.Неспособность представлять самих себя и готовность принимать власть как держательницу коллективного целого — равнозначно оправданию институтов насилия, принятие их как должного. Идея приоритета коллективных значений над ценностью частной жизни — это дисквалификация индивидуального субъективного начала, прав человека и гражданина. Когда это принимается или не вызывает сопротивления, то последствия оказываются разрушительными и для отдельного человека, и для общества в целом.Но это не сегодняшний результат, это инерция непроработанного советского прошлого. Это сохранившаяся привычка к насилию. И мы с этим постоянно сталкиваемся, когда одни и те же люди говорят: «Да, действительно, Сталин виновен в уничтожении миллионов людей», и с другой стороны: «Он великий человек, он организатор Победы, и он сделал страну великой». В итоге мы получаем, если хочешь, социальный идиотизм. Это вот та «выученная беспомощность», о которой я уже говорил.Если была бы продуктивная работа элит, то, конечно, произошла бы какая-то рационализация ситуации, и она была бы не столь драматичной. Но сегодня элит нет, они стерты. Мы имеем дело с тем, что Левада называл «назначенные быть элитой». Потому что власть решает, кто великий ученый, кто великий писатель, великий политик, полезный общественный деятель, что можно делать, а что нельзя.— Есть ли в современной общественной науке понимание особенностей тоталитарных тенденций на современном этапе?— Я думаю, что критики тоталитаризма исходили в основном из описаний конкретных режимов, известных истории, в то время как мы сегодня имеем дело с проблемой выхода из тоталитаризма, совершенно не разработанной. Как известно, нацистский и фашистский режимы были разрушены в ходе военного поражения. Советский же режим рухнул изнутри, но частично. И основные институты его — прежде всего организация власти и политическая полиция — сохранились. И еще. Катализатором, ускорителем процесса возвращения к тоталитарным практикам стала, несомненно, реакция власти на массовые протесты 2011—2012 годов, когда режим почувствовал угрозу со стороны формирующегося среднего класса и сумел его расколоть.— Расколоть, запугать и натравить то, что называют «молчаливым большинством» на протестующее меньшинство.— Которое, собственно, и являлось средой, в которой были требования институциональных реформ.— А какую роль во всем этом играет укрепившаяся в очередной раз в нашей истории концепция особого пути России?— Особый путь — это глубочайший комплекс массового сознания, характерный для общества догоняющей, но не завершенной модернизации. Очень важным фактором массовой фрустрации населения стало формирование у нас потребительского общества. Явление совершенно новое и неосмысленное. Наверх вышло подсознание брежневского времени принудительного распределения, уравниловки, вечного дефицита, бесперспективности. Сегодня — пожалуйста, покупай, если у тебя есть деньги! Реальные доходы населения действительно росли, на чем и держится нынешний режим. Если брать показатели за 25 лет с момента последнего советского года, то доходы населения выросли в 1,6 раза. А если брать с нижней точки — кризиса 1998-го, то почти в 4 раза (восстановление сильно упавшей экономики было достигнуто лишь к 2004 году, отсюда и такие цифры).Но распределение этого прироста (фактически — углеводородной ренты) крайне неравномерное, и получили выигрыш от этого прежде всего приближенные к власти группы: на их долю приходится примерно 45% всего прироста. Возникло крайнее неравенство, какого никогда не было. А соответственно, и сильнейшее чувство социальной зависти, несправедливости социального порядка.И в этом смысле никаких иллюзий в отношении власти нет, представление о власти, что она коррумпированная, эгоистичная, наглая, плюющая на обычных людей, — прослеживается во всех наших исследованиях.— А какое отношение к этому имеет «особый путь»?— Но власть, как мы говорили, — держатель коллективных ценностей, поэтому с ней не спорят. Возникает психологическая сшибка. Особый путь — это защитный барьер против болезненного сопоставления положения дел в стране и в «нормальных странах». Это комплекс «не хочу даже сравнивать», это закрытие от всего внешнего. Это понятие абсолютно пустое: все попытки как-то определить, что такое «особый путь», — кончаются полным фиаско. Это защитная реакция, если хочешь, это выражение своей несостоятельности.— В мифологической форме.— Но миф — тоже реальная вещь, если действует на людей. И выражалось это в очень сильном чувстве утраты статуса великой державы. Потому что единственная возможность неболезненного сопоставления с развитыми странами — это то, что «мы — великая держава». И настроения типа «Верните нам статус великой державы!» начали проявляться еще до прихода к власти Путина. Чувство причастности к великой державе компенсировало все убожество повседневной жизни, согласие на бедность и подчинение, на насилие. Это готовность терпеть ради сохранения великой державы.— Видимо, отсюда и готовность к ограничению свобод и сопровождающей это некоей репрессивности. Не той, когда миллионами расстреливают, а в более классическом, менее кровожадном понимании этого термина.— Совершенно верно. Капиллярная репрессивность, которая пронизывает всю плоть, все ткани социальных отношений.Продолжение на сайте: http://www.novayagazeta.ru/politics/69727.html
Ответ замещающему должность президента
Wed, 24 Jun 2015 09:32:02 GMT

Источник
Максим Горюнов. Стихотворение
Wed, 17 Jun 2015 13:01:17 GMT

школьник из чебоксар выложил на своей странице в контактефотографию парты,за которой он просидел последние семь лет.парта густо изрисована пятью видами свастики,анти-кавказскими и анти-семитскими лозунгами,пентаграммами, строчками из творчества коррозии металла,коловрата, кровостока, пургена; на четырёх углах перочинным ножомвырезаны воровские звёзды, верхнюю сторону украшает фраза- не верь, не бойся, не проси.чуть ниже нарисованы повешенные на столбе директор и завуч,профиль гитлера, автомат калашникова, женские и мужские половыеорганы, шприцы, мухоморы, мотоцикл, караван с афганскимгероином, пересекающий границу.в правом нижнем углу моторолла и казак бабай отрезают головупетру порошенко, в левом нижнем - российский танк давит дорожныйзнак с надписью - Київ.по краям идут следы прижигания от сигареты.за право первой выставки сейчас борются эрмитаж и пушкинскиймузей. в интервью лайфньюз школьник сообщил, что ему звонили измосквы, из офиса газпрома, сбербанка и роснефти, с просьбойкупить парту. о цене сделки ведутся переговоры.Источник.
Поучаствуйте в моем опросе, пожалуйста
Mon, 15 Jun 2015 20:14:44 GMT

7 вопросов о литературе и языке - займут 3 минуты https://ru.surveymonkey.com/s/SPTHB9Y 
Невзоров о античном мире и раннем христианстве
Tue, 09 Jun 2015 04:55:18 GMT


еще один гвоздь в крышку гроба социологических опросов
Sun, 07 Jun 2015 05:58:51 GMT

Оригинал взят у mi3ch в еще один гвоздь в крышку гроба социологических опросовПсихолог Стэнфордского университета Ричард Лапьер в 1930-33 годах провел длительный эксперимент по изучению разницы между внутренними установками людей и их реальным поведением. Вместе со своими китайскими друзьями он посетил 68 отелей и 184 ресторана и кафе. И везде (за исключением одного отеля) им был оказан тёплый приём — в заселении не было отказано и персонал обращался с ними вежливо.Через полгода Лапьер разослал письма в те же заведения, которые посетила группа (67 отелей и 184 ресторана — за исключением единственного отеля, где им отказали в заселении на первом этапе, обосновав отказ расовыми предрассудками), в которых содержалась просьба ответить, готова ли администрация заведения принять гостей китайской национальности. Ответ пришел из половины заведений (из 128): 92% отелей и 91% ресторанов и кафе ответили отказом, остальные использовали уклончивые формулировки, и лишь из одного отеля пришло письмо с согласием. via
Кадыров победил
Sat, 06 Jun 2015 04:00:44 GMT


Лекция Сергея Завьялова. Национальные проекты и социальные реальности
Wed, 20 May 2015 05:04:28 GMT

"Никогда еще ситуация в финно-угорском мире не было так дурна как сейчас. И дело здесь не в катастрофическом сокращении числа тех, чья судьба оказалась связанной с финно-угорским этносом и финно-угорским языком (мордовский язык, например, теряет одного носителя каждые полчаса). Тем не менее дело не в этноциде. И дело не в усилении государственного давления, иными словами, дело не в колониализме. Этноцид, колониализм – старые знакомые угнетенных, и против них есть эффективные способы борьбы в широком диапазоне от ненасилия по Махатме Ганди до радикального насилия по Мао Цзедуну. Но они остались в своей, колониальной эре, то есть в прошлом.А мы живем в постколониальную эру, и современная фаза империализма, глобализм, выступает в десятикратно более эффективной, чем колониализм, форме, находясь в связке со своей мнимой противоположностью, локализмом. Никогда не прекращавшаяся эксплуатация человека человеком и унижение человеческого достоинства сегодня породили нового страшного врага, соответствующего именно сегодняшнему состоянию общества как в экономической так и в идеологической сферах. Его коварство и смертоносность напрямую исходит из предельной задействованности двух константных тенденций общественного развития: как интеграции в нерасчленимое единое, так и распада на несвязанные между собой монады.Известное подобие обществу представляет собой и современный человек, с одной стороны, – все менее индивидуальный, все более – носитель массовых стереотипов и шаблонов, а с другой стороны – все менее социализированный, все более одинокий и отчужденный. Итак, катастрофа локализма – вызов, который мы еще по-настоящему не принимали и не осмысляли, осмысление которого продуктивно только в связке с глобализмом".
Зимняя медицина
Fri, 01 May 2015 19:26:32 GMT

Вышла книга.Воробьев, Д. Н. Зимняя медицина : стихи / послесл. А. А. Житенева - Б.м. : Ариэль, 2015. - 68 с. (Серия "Моль", Вып. 7). Получить книгу можно Почтой РФ.